-Гамагури сенпай!
Я... Ты мне нравишься!
-М...Манканшоку?

-н-не сердись...

-хнык~ Простите меня за то, что вы мне нравитесь, сенпай...
-Манканшоку...

Идиоты! Сердце Мако разрывается, а этот парень... грр...

-ЭТО НЕ ТАК!
НА САМОМ ДЕЛЕ Я МАНКАНШОКУ...!!!

КХ!
"Схватил!"
-Нам нужно поговорить наедине!
-???

В сумке была фляжка. Во фляжке был коньяк. В горле было сухо.

Выводы напрашивались сами собой даже у лиц с тяжелой формой дибилизма, а главврач маленькой уютной психбольницы Иван Иваныч Дрющенко считал себя умным человеком. Однако, произошедшее пару минут назад заставляло доблестного борца с белочками убедиться, что тот неуклонно приближается к нервному срыву. Только что уволились и ушли хлопнув дверью еще три санитара. Отличные, крепкие парни, способные обезвредить даже вообразившего себя слоном бегемота заявили, что с нынешним контингентом ничего общего иметь не желают.

А началась эта печальная история 29 сентября 2008 года, когда закончился второй сезон аниме сериала code geass.

Именно тогда, под вечер стали поступать ЭТИ. Им пришлось выделить три палаты второго этажа, потеснив пару Наполеонов, Юлия Цезаря, целый выводок истеричных почитательниц Tokio hotel и угрюмого фаната «Зенита», которому девушка случайно подарила красно-белые трусы. Новенькие отличались высокомерием, привычкой размахивать руками, пучить глаза и приказывать. Одежда их поражала разнообразием – поступали в заляпанных кровью белых плащах, черных плащах, масках, черных с золотом мундирчиках, а один даже в розовой рубашке. Кстати, он поначалу по признакам челка-черный-розовый был причислен к эмо и помещен в общество любительниц Билла Каулитца.

На утро, когда санитары попытались заставить их завтракать, во всех трех палатах встретили одинаковую картину. Выстроившись в шахматном порядке и вытянув левую руку перед собой новенькие хором выкрикивали «Лелуш Британский приказывает вам – умрите!» Никто не умер, но дежурной группе санитаров пришлось пожертвовать коньяку из личных запасов.

Дальнейшее превращение нашей уютной психбольницы в их заграничный бедлам трудно поддается описанию. Называющие себя Лелушами быстро освоились и первым делом обокрали столовую, откуда унесли всю более-менее пригодную для надевания на голову посуду. Пока один вел пропаганду восстания среди прочих психов, другие рассчитывали на стенах стратегический план нападения на медсестру, шили из простыней плащи и не гнушались целую ночь красить их в черный маркером, работая посменно.

Каждое утро назначался зеро дежурный по этажу. Он забирался на подоконник и, размахивая руками, вещал сколько психов из отделения для буйных присоединились к ОЧР и как продвигается в соседней комнате строительство гуррена из кроватей. На шестой день очередной дежурный зеро провозгласил весь второй этаж соединенными штатами Японии, по штату в каждой палате. Причем, повергая персонал больницы в ужас, к штатам добровольно присоединились эмо, их сердца покорил Лелуш в розовой рубашке.

Ночью санитары боялись подойти к двери в палату зачинщиков, о которую отчаянно бился и кричал тихий псих с кровати у окна. Он колотил по дереву руками и пятками, захлебываясь криком «выпустите меня отсюда!! Я нормальный! Я гандам!!!».

Утром следующего дня пришедших делать утренние процедуры медсестер встретило сооружение из кроватей, матрасов и занавесок. Оно обстреляло несчасных вчерашним овощным пюре, которое эти гады мировой революции заранее сохранили за щеками. На дверях в кабинет главврача появилась надпись кровью «Олл хайль Лелуш». Автора художества, как и хозяина крови найти не удалось, что породило среди медсестер жуткие слухи.

Иван Иваныч Дрющенко закурил, продолжая нервно посматривать на дверь. На втором этаже, судя по амплитуде раскачивания люстры явно разворачивались боевые действия. Главврач медленно снял халат, размял весело хрустнувшие пальцы и вытащил из ящика длинный пистолет. Осталось вывести на обратной стороне рецепта дрожащей от предчувствия покоя рукой «В моей смерти прошу винить зеро».